Юрий Кох — львовский художник, который живет и творит вне времени. Его творчество трудно отнести к определенному художественному направлению. Господин Юрий признается, что рисует, то что ему приходит во снах. Поэтому и сам не всегда может объяснить, что изображено на его полотнах. Ведь по словам художника художественная истина находится за гранью слов. Одно можно сказать точно: на каждой картине Юрия Коха можно увидеть Львов или хотя бы тень города или его жителей. Ведь художник безумно влюблен в свою малую Родину. О зарождении творческой искры Юрия Коха, его творческие предпочтения и своеобразное изображение души города Льва читайте в нашем материале на leopolis.one, который является сборником из самых интересных интервью художника.
С чего все началось…
Юрий Кох родился во Львове 16 декабря 1958 г. Его отец — актер, бывший узник советского и немецкого лагерей Богдан Кох (1925-1996). Дедушка — также узник тоталитарных режимов, бывший делегат ЦР Анатолий Кох (1887-1964). А отцовский брат Юрий Кох был членом ОУН, а также курировал ее подпольными типографиями. Он героически погиб в бою УПА с отрядом красноармейцев. Именно в память о нем будущего художника назвали Юрием.
Детство маленького Юрия проходило в среде культурной богемы Львова, поэтому и свою будущую тропу парень выбрал уже в шестом классе.
«Я заболел и где-то месяц провалялся в постели, — вспоминает Юрий Кох. — И в процессе лежания, у меня произошла пертурбация детских мозгов. Я начал рисовать в постели».
Тогда отец Богдан купил сыну художественный альбом. Малый Юрчик сделал несколько копий с тех рисунков, в частности, копию с Рафаэля. Сходство с оригиналом поражало. В этот момент будущий художник понял, что хочет делать в будущем.
«Понял в один момент и навсегда», — отметил Юрий Кох.
Поэтому когда пришло время выбирать будущую профессию, родители Юрия Коха повели его к известному живописцу и графику Даниилу Довбошинскому, который стал его первым учителем по акварели.
«Я увидел настоящую мастерскую, понюхал запахи красок и понял, что это мои родные запахи, наркотические для меня», — вспоминает будущий художник.
Юрий Кох говорит, что для него с тех пор запах масляного растворителя является чем-то вроде медитации.
Поступление в училище прикладного и декоративного искусства во Львове имело на Коха большое влияние. Но еще больше художественное влияние на мировоззрение будущего живописца имело знакомство и частые встречи с Григорием Чубаем, Юрием Винничуком, Николаем Рябчуком, Виктором Морозовым… Вместе с ними и своими друзьями из училища Юрий устраивал закрытые выставки.
«Четыре года такого бурного набора информации, живой музыки и поэзии, — вспоминает Юрий Кох. — Ведь тогда компьютеров не было, мы все делали вживую — ставили картины и обсуждали, ссорились и напивались, потому что вино было одним из элементов бурного противостояния серости общества».
Чтобы разбавить серые будни Юрий Кох с друзьями-художниками иногда переодевались в женские наряды и так дефилировали по городу. Тогда таких слов, как трансвеститы ребята не знали. Они воспринимали это как забаву, как театр среди города.
А дальше Юрия Коха позвали на военную службу. Однако этот период своей жизни художник вспоминает неохотно, ведь военная жизнь была слишком тяжелой для тонкой натуры художника. Но и на службе он не терял времени, записывал в маленькой записной книжке, которую прятал в армейский сапог, темы для своих будущих художественных работ.
В 1980-х гг. львовский художник начал заниматься линогравюрой.
В 1986 году Юрий Кох закончил Полиграфический институт во Львове. Художник признается, что не хотел поступать в полиграфический, но в Академию искусств он не мог податься из-за неприятностей с КГБ.
«Во время учебы я не имел никакой симпатии или желания к книгам, потому что они все были одинаковы, — вспоминает Кох. — О собственном проекте идти не могло, а надо было делать серость, как многие художники. И редко кому удавалось сделать свою книгу, несоветскую».
Однако во второй половине 80-х, когда уже начались первые волны перестройки, Юрий Кох с друзьями начали печатать различные открытки, посвященные молодым поэтам, на своих станках. Однажды Коху заказали карточку, которую без всякой правки допустили к печати. Вскоре заказали вторую, третью, в конце концов, заказали целую книгу.
«С тех пор я делал все, что хотел, проблем с цензурой не было», — уверяет львовский художник.
В конце концов, в творчестве Юрия Коха дизайн более сотни различных книг.
В 1987 году состоялась первая презентация картин Юрия Коха на выставке «Осенние встречи» во Львове.
А в 1992 году Юрий Кох пошел под венец с художницей Ольгой Погребной, с которой у них сложился не только семейный, но и гармоничный творческий тандем.
«Моя жена является моим помощником, духовным собеседником, моделью для многих моих полотен», — отмечает Кох.
В 1994 году супруги художников представили первую, но далеко не последнюю, «двойную» выставку во Львовской галерее, которая критиками названа одной из лучших выставок Украины 1994 года. С тех пор Юрий и Ольга часто выставляли свои работы не только в разных городах Украины, но и за рубежом.
С 1984 по 2010 Юрий Кох принял участие в 200 художественных и графических выставках в тридцати странах по всему миру.
Творчество во всех его проявлениях
Юрий Кох — художник широкого профиля. Он работает в области живописи, художественной афиши, печатной графики, книжной графики, а также полиграфического дизайна.
Однако все же центральным вектором в искусстве для Коха является масляная живопись. А центральной темой является бесспорно город в его социальных, исторических, экзотерических и даже эротических проявлениях. И неотъемлемой частью города на полотнах львовского художника является человек. Юрий Кох рассказывает, что начинал свое творчество с изображения домов. Львовская архитектура его непрерывно вдохновляла.
«Не видел ничего более ценного и художественного для воспроизведения в живописи, чем дома, — отмечает Кох. — Я сжился с домами, я их изучал. Пробегал весь город вдоль и поперек. Перелазил все ворота и чердаки. Львов живет во мне».
Юрий Кох уверяет, что иногда для рисования определенного львовского дома, ему даже не нужно выходить из дома, потому что он со Львовом является единым телом.
«Для меня эти сооружения живые, — отмечает художник. — Дом — это вечное существо, которое дышит, работает, живет, штукатурится. Время от времени, спрашивают, как я эти дома рисую. Они думают, что это архитектура. А я объясняю, что это Тело Города, то есть поверхность городской Души…».
Юрий Кох считает Львов удивительно эротическим городом с его особыми персонажами.
«Каждый дом имеет внутри персонажей. И если зайти в эти помещения, то в них происходит все, что хочешь, в том числе и эротика. Не вижу здесь ничего постыдного, — говорит Кох. — Да, я рисую эротические объекты: дома, женщин, мужчин».
Художник изображает эротику через форму.
«Женщины — одно из самых совершенных творений Бога. Поэтому я не представляю своего творчества без женщин. Форма женских ног божественна, — говорит художник. — В конце концов, конь тоже совершенное творение Божье — по форме. А сплетение человеческих тел в акте любви (мой тавтологический неологизм) — это вообще завершенное художественное произведение, только автограф чиркнуть».
Юрий Кох даже австро-венгерского императора изобразил в достаточно эротической манере:
«Почему-то мне привиделся этот император с антикварным львовским умывальником на женских ногах, не знаю почему. Значит, в этом есть какой-то метафизический символ».
Юрий Кох признается, что даже он не может объяснить всех глубин, изображенных на его полотнах, ведь художественная истина находится за гранью слов. Художник создает картины с разной глубиной восприятия. Есть люди, которые воспринимают только поверхностный слой того, что нарисовал художник. А есть такие, которые понимают сущностные вещи. Кох рассказывает, что когда-то упорядочил первую книгу «Казусов от весьма интересных людей» и прислал кинорежиссеру Юрию Ильенко каталог своей живописи. Режиссер мгновенно по телефону дал кинематографический анализ каждой из 42 работ художника.
«Я отдал бы сейчас многое, чтобы иметь запись того телефонного монолога», — признается Кох.
Сумел увидеть скрытую глубину полотен Коха и отец-ректор УКУ Борис Гудзяк (еще тогда не будучи владыкой УГКЦ).
«Он сказал такие тонкие и пронзительные наблюдения относительно моих портретов духовных деятелей, чего я не слышал раньше ни от кого другого».
Идеи картин у Юрия Коха начали возникать еще в 16 лет:
«Я засек, как их фиксировать в полусне или во сне, или в медитации. Я могу закрыть глаза и видеть, как проходят определенные изображения. Самое главное для меня — воспроизвести то, что появляется на мониторе моего экрана. Мой экран находится между душой и сердцем. Дай Бог времени и силы, чтобы иметь возможность воспроизводить все то, что появляется на этом экране».
У Юрия Коха есть несколько художественных циклов: «Ардекох», «Стенопись», «Украинский Венецианизм», «Привет, Магрит!», серия «Краковский Львов» и другие. За плечами художника более 20 персональных выставок живописи.
Коллекция вывесок
Среди увлечений Юрия Коха — коллекционирование древних вывесок. Первые таблички находил в подвалах, домах, которые ремонтировали или разваливали.
«Начал их собирать, потому что мне надписи нравятся, — говорит художник. — Когда учился в Полиграфическом институте, мы изучали шрифты разных народов мира. Я мог писать разными шрифтами, включая готический, мне это удавалось. Каждая надпись для меня является визуально самостоятельной единицей, объектом и неважно, что там написано».
Найденные древние вывески для Коха чрезвычайно ценны, ведь это кусочек нашей истории. Художник изображает их на своих полотнах, а также часто выставляет рядом с картинами на своих выставках.
В коллекции художника несколько десятков различных табличек.
«В юности моя комната была увешана старыми таблицами, — говорит Кох. — Мне постоянно говорили, что это грязь, ужасно и некрасиво. А я считаю, что это очень красиво, потому что все на свете относительно».
Искусство во время войны
Юрий Кох признается, что в первый месяц полномасштабной войны не мог ничего творить, потому что был в состоянии шока:
«Но в конце концов уравновесил душу, поставил мозги на место и дальше начал активно рисовать».
Конечно, во время войны и темы у художника изменились. Кох нарисовал несколько военных картин. Хотя когда-то обещал себе никогда не рисовать войну, смерть и разрушение.
«Я всю жизнь рисовал построенный город. Кое-что сам достраивал, — говорит художник. — Ведь это счастье и гармонизация. Нарисовать разрушенный город очень легко. Но я этого делать не буду. Как и не буду рисовать искалеченных людей или их трупы. Потому что это приумножение зла и страданий».
